В Рождество Яга чудила,
Зелья к ночи наварила,
По сусекам поскребла,
К зелью плюшек напекла:
Мало ль кто в ночи случится,
Всяко может пригодится.
Кот привычно спал на печке,
Грел наетые бока,
Снег искрился на крылечке,
К ночи ждали ходока.
Гость, меж тем, себя явил
И хозяйку удивил,
Добрых молодцев, как видно,
Злой мороз остановил.
Свет в окошке углядев,
Посчитав, что нынче дел
Не настолько, чтобы в гости
Он к Яге не залетел,
Шумно и не без убытку,
В вечном споре трёх голов,
Змей Горыныч снёс калитку,
С нею вместе и засов.
Грохот вывел всех жильцов
Из избушки на крыльцо,
Подивиться, да направить
В путь под крепкое словцо.
Кот, метла, изба, котёл,
Кочерга, Яга и ступа,
Мышь и та, забросив крупы, —
Все рванули на простор.
У Горыныча слова,
Будто зайцы, разбегались,
Сразу в мысли не сливались,
Потому в речах провал.
А Яга, как пулемёт,
Прямо жизни не даёт,
Так строчит свои вопросы,
Что того гляди прибьёт:
«Отчего без уговору?
Помнишь давешнюю ссору?
Испытал ли сожаленья?
Где, позвольте, извиненья?
На фига калитку снёс?
Коли мозгом не дорос,
Так чего опять явился,
Трехголовый пылесос?»
Плюхнувшись перед избой,
Не согласный сам с собой,
Только глупо улыбался
Огнедышащий изгой.
Между трёх мужских голов
Было решено (без слов)
Повиниться. В чём, не помнит,
Но признать вину готов.
Выплеснув на Змея гнев,
Сожаленье углядев,
Отошла Яга, по-женски
Недотёпу пожалев,
Хоть ты трижды, брат, мужик,
Коли жизнью дорожишь,
Не желаешь вечной свары,
Делом силу докажи:
Женская душа тонка,
Заведётся с полпинка,
Ты так вовсе не заметил,
У неё весь мир пропал!
На себя приняв вину,
Ты ей жизнь назад вернул,
Много раз не пожалеешь,
Что в войне не утонул.
А Яга забыв про ссоры,
За душевным разговором
Змея плюшками кормила
И уж больше не корила!
