Наливая в чашку чай,
Прошептала невзначай:
«Пусть на запах трав лесных,
Ягод сладких на блины
Странник забредёт в избушку
Для беседы со старушкой.
Хлопотно и ни к чему
Чудеса творить в дому,
И серебряное блюдо —
Хоть волшебная посуда,
А и то не всякий раз
Все расскажет без прикрас.
Да и яблоко повяло
И кататься перестало,
Надо к яблоне опять
В ступе старенькой слетать.»
Кот в согласии кивал
И старушке подпевал:
«Коли странник на крыльцо,
Надобно держать лицо,
(Мало ли, что там бурлит,
Нагоняя аппетит).
В баньку милого спровадим,
Да чаёвничать усадим,
Пусть раскажет, где бывал,
Что хорошего видал,
Как там живы? За болотом?
Да какие нынче моды?»
Тихо скрипнуло крылечко
Под ногою человечка,
Шёл тропой, не заблудился
И в избушке очутился.
Тут добром его встречали,
Теплым словом привечали,
Кот струился подле ног,
Пыхал паром котелок.
На столе уже накрыто:
Будет пьяно, будет сыто.
За неспешною беседой
Странник многое поведал,
Сам всего-то не видал,
Но наслышан, не соврал:
«Всё теперь не так, как прежде,
И в приблудах, и в одежде.
Нынче с ходу не понять:
Девка, парень или тать.
Все однаки без разбору,
А которые, спроворив
Новое себе обличье,
Словно черти в приграничье,
Девкой в мир честной войдя,
Парнем стать вдруг захотят,
Забывая, что мужчине
Рожу красить не по чину,
Он — защитник, воин, муж,
На дела и подвиг дюж.
Как обличье не курочь,
Стать мужчиною невмочь,
Коли нет его внутри,
Тут хоть смейся, хоть ори.
Так что нынче странный люд
(Супротив закона прут)
Появился и проворит,
С Богом и природой спорит,
Не держа в душе почтенья
На своё предназначенье.
Да еще теперь народ
Не в одном миру живёт —
Вяжут сети паутины,
Странные творят картины.
То, что ране наважденьем
Опьяняло и томило,
Нынче собственным хотеньем
Будто зельем опоило.
Жизнь течёт двойным потоком,
Коль собьёшься ненароком,
Можно вовсе потеряться
В мире грёз навек остаться.
Словно песнею русалок
В паутину засосало.
А плоды растут и зреют!
Не гниют и не болеют,
В их нутре — звериный след,
Оттого в них правды нет.
И теперь едят зерно,
Что бедой заражено,
Оттого детей рожают,
Будто фрукт чудной сажают:
То ль взойдёт или загнётся,
То ль с изъяном попадётся.
Можно выбрать, что сажать,
До поры — в стекле держать.»
У старушки и котейки,
Что разлёгся на скамейке,
От рассказа, кой случился,
Ум за разум заблудился.
Странный мир недетских сказок,
Будто путами обвязан,
Быль на небыль поделили,
Воли начисто лишили.
На болоте ж, как и прежде,
Движитель судьбы — надежда,
Но, видать, теперь иначе —
Сами всё себе мастрячат,
А потом бегут за чудом,
Чтоб добыть из ниоткуда,
Будто можно вспять вернуть
И природу обмануть.
Коли хочешь богом быть,
Надо поумерить прыть,
И за каждое деянье
Отвечать пред мирозданьем.
Чудищ мало породить,
Приготовься с ними жить.
А тогда и поглядим,
Кто тут бог и господин.
Победит ли окаянных,
У кого мозги с иъзяном ?
Поглядев на ходока
И вздохнув в душе слегка:
«Не своей притопал волей,
Пусть шагает чистым полем!»,
Подобревшая старушка
Затворила дверь избушки.
И теперь они с котейкой,
Сидя рядом на скамейке,
Молча чай с вареньем пьют
(На болоте их приют),
Размышляя на досуге:
«Что творится по округе???»
